olga_podolska: basic wighte (Default)
- Уже давно я одиночка. В прошлом остались алкоголизм сожителя, домашнее насилие. Да и склонна была выбирать тех, мужчин, кто относился ко мне потребительски. Когда это до меня дошло, сказала себе: "Хватит!". И как отрезало.
Я очень хорошо поняла, что я отвергла. Но я так до сих пор и не знаю, чего же я хочу от мужчин. А, может, мне от них и в самом деле ничего не надо?
Когда я об этом задумываюсь, внутри меня какой-то ком собирается. А у меня такое от страха бывает.


Это неудивительно.

Представим себе ребенка, который хотел... ну, скажем, на коньках кататься. По телевизору видел красивые картинки: прекрасные женщины катятся так легко! Мы-то знаем, что эти прекрасные женщины долго учились под руководством тренеров, ну и вообще, чтоб на коньках научиться, нужно, чтоб хотя бы по-началу кто-то поддерживал. Но ребенка некому было поддержать.

Понятно, что дальше случится, да? Ребенок станет на коньки (а он их даже зашнуровать правильно не умеет, этому по телевизору не научишься), взмахнёт ножкой раз-другой, грохнется со всей силой необученного тельца, и хорошо, если ничего не сломает себе. Будь взрослый на его месте - точно бы сломал.

И если не найдётся никого, у кого хотя бы подсмотреть можно в реале - как они там коньки надевают, как шнуруют, как разгоняются, - то будет наш лирический герой грохаться и грохаться. Через некоторое время, даже если он просто задумается о том, чтобы стать на коньки, внутри у него будет какой-то ком страха собираться, он же не идиот. Это должна у него сверхсильная мотивация быть, чтобы при таких вводных из спорта не уйти.

Построение отношений - это задача посложнее обучения катанию на коньках. Первый образец отношений, который ребенок видит - это мама и папа, их отношения между собой и к нему. Если отношение к нему было так себе, то это как первый опыт падения на коньках: уже закладывает некоторый страх.

Но с коньками всё-таки проще: никто особо не скрывает, как он ботинки шнурует. В отношениях же выносить интимные подробности на белый свет считается неприличным. Научиться, то есть, в реальной жизни негде - но уже становится понятным, что красивые картинки с прекрасными женщинами не получаются сами собой. "Может, и вообще это вранье" - начинает думать человек. И после пятого/сотого/тысячного падения решает: ну, знаете, не так уж мне и хотелось на этих коньках кататься такие отношения строить!

К чему я это всё?

К тому, что одним из этапов развития гармоничного (сферического в вакууме) человека является возможность строить любовные отношения: это, в конце концов, просто приятно. Но.

Никто из нас не гармоничен в вакууме, за всеми тянется глубокий след биографии. Для того, чтоб построить отношения, и они были приятны, нужно не только где-то у кого-то научиться их строить, - но и залечить все те травмы, которые были получены до того. Грубо говоря, если у тебя сломана нога - кататься на коньках не ходи, даже если теоретически ты уже всё выяснил про шнуровку ботинок и поддержание равновесия. Пока нога не заживет, лучше даже не начинать.

- С другой стороны, возникают сомнения в собственной нормальности.

Это вполне нормальное следствие травматического детства и первого брака с насилием и т.п. При таких вводных даже странно было бы отношений хотеть опять.

Ты совершенно нормальна - но вводные ненормальны. Поэтому первое, с чем я как специалист рекомендовала бы разбираться - с последствиями прошлых травм. Само по себе заживление травмы будущие отношения не налаживает, поэтому, если появится желание отношений, дальше имело бы смысл работать над техникой их построения. Но это задача на годы, и, в общем, стоит ли ею заниматься - сильно зависит от планов на жизнь.

Девочке в 20 лет я бы настойчиво посоветовала заняться.
Женщине в 60 лет я бы посоветовала расслабиться и забить.
А тебе - самой решать.
olga_podolska: basic wighte (Default)
Казалось бы, ежу понятно, что лучше быть, чем казаться. И я, конечно, полностью согласна с этим. Только это непросто, очевидная житейская методика здесь, парадоксальным образом, приносит больше вреда, чем пользы, и заводит в тупик невроза.

Ведь как рассуждает нормальный человек?

Предположим, ему захотелось быть добрым, а не просто казаться им.

"Если я испытываю злость, но при этом в морду не даю, а вовсе даже угощаю обидчиков конфетами - то это я лишь создаю видимость! Кажусь добрым", - думает он. "Надо всё-таки быть, а не казаться. Надо злости на обидчиков не испытывать."

Ну, сказано - сделано. Злость раз за разом вытесняется в бессознательное, и через некоторое время, сюрприз, человек перестает её испытывать. Привык. Правда, в это самое время разгуливается психосоматика, близкие садятся на голову, и начинаются эмоциональные срывы: то вдруг наорал на кого-то, то камнем швырнул "за правое дело". Не испытывая никакой злости, вестимо. Ага.

Всем нам доводилось встречать ярких представителей этого типа где-нибудь поблизости от церкви: благообразные старушки, злобно вплоть до рукоприкладства одергивающие тех, кто им кажется нарушающими порядок, - это как раз жертвы подобной попытки быть, а не казаться.

Как же быть?

Если принять за аксиому, что цельный человек одномерным быть не может, то получится, что в нём должно быть всё, и злость, и доброта; вопрос только в пропорциях. Добрый человек при таком раскладе тоже может злиться, осознавать свою злость, и сам решать, что с нею делать: выплескивать в виде хука в челюсть или сдерживать, угощая обидчика конфетами.

Но если хочется себя изменить. Если те пропорции, которые наблюдаешь в себе, кажутся какими-то неоптимальными: чувствуешь, что злишься, хотя умом понимаешь, что злиться тут совершенно не на что. Выплескивать такую злость весьма неконструктивно, сдерживать с точки зрения социума лучше, но к желанному состоянию, когда доброты больше, чем злости, тоже не приближает. Как же быть? - Начинать разбираться в себе, возможно, с психотерапевтом.

Ведь что означает, что человек злится, "хотя понимает, что не на что"? - это означает, что ему на больную мозоль наступили, про которую он, может, и не знает ничего. Так бывает даже с физическим телом: порезался - и не заметил. А уж с душой человеческой вообще сплошь и рядом. И тут уж наступили даже если легонько совсем, - кто при таком раскладе не взовьется с адским криком?

К счастью, раны эти можно вылечить. Часто получается и самостоятельно, тут самое хитрое - научиться их обнаруживать. Уже само обнаружение обладает целительным потенциалом, но вот обнаруживать как раз бывает довольно сложно. Зато, когда хотя бы основные раны вылечены, у человека больше не возникает побуждение "злиться, хотя и не на что" - он становится вполне себе добрым человеком: злится изредка и по делу. Но путь к этому состоянию обязательно проходит через принятие себя целиком.

В общем, конечно, лучше быть, а не казаться.
Но быть по-настоящему.
olga_podolska: basic wighte (Default)
При возникновении психологической травмы первейшее желание - чтоб её никогда не случалось.

И нередко человек даже пытается так жить, как будто действительно не случалось, не интегрируя полученный опыт: это фаза отрицания. Чаще всего пытается недолго, - но всё это время, пока он пытается, приходит жестокая действительность и даёт ему по башке: "Случалось! Случалось! Случалось!" - потому что паттернов поведения он не изменил, мир не изменился тоже - соответственно, психологическая ретравматизация фонтанирует на всю катушку.

Ну, представьте: если человек босой ногой на стекло напоролся, а пытается делать вид, что ничего не случилось. Что будет? Будет больно, кроваво, и, вполне вероятно, что опять порежется - нефиг босиком по помойкам шариться.

Уже следующий пункт, агрессия, подразумевает контакт с реальностью: человек отдает себе отчет, что травма случилась, и пытается как-то с этим жить, меняя мир вокруг и паттерны своего обращения с этим миром. Он перестает подставлять другую щёку, подметает битые стёкла, в общем - совершает некие действия по улучшению своей жизни, так, чтоб она улучшилась и вероятность ретравматизации уменьшилась.

Тот самый человек с порезаной ногой, очевидно, будет весьма агрессивно свою ногу защищать, пока она не зажила. И это нормально и правильно: иначе не заживет, вообще.

Что будет свидетельством того, что рана на ноге зажила? - очевидно, агрессия у человека уменьшится.
Если агрессия не уменьшается, т.е. трогать по-прежнему больно - значит, что-то пошло не так.
Возможно, там нарыв или ещё какое осложнение. Надо разбираться.

Если же рана зажила, т.е. там больше не больно, - то можно и оценить хорошие приобретения в жизни: человек начал битые стёкла подметать, помойки в городе благодаря ему очистились, жители вышли на улицы и чествуют героя. А с чего всё началось? С пореза? Да ну, какая мелочь... плохо, конечно, что он был, но ведь ЗАТО!...

Описанное - конструктивный путь утилизации агрессии: поменять мир и себя.
Увы, этим путем прошлое не поменяешь. И никаким другим не поменяешь тоже. История не знает сослагательного наклонения.

Жизнь каждого человека - ровно такова, какова она есть, и больше никакова. Можно поменять будущее, но не прошлое. Если будущее наступает и приносит радость, т.е. изменено конструктивно, - прошлое тоже окрашивается этой радостью, таковы законы человеческого восприятия. При этом само прошлое не изменяется - изменяется отношение к нему.

Наличие же невыполнимых желаний: "хочу, чтоб этого никогда со мной не было" - это всё ещё путь в тупик. Агрессии порождает море, но утилизируется она неконструктивно: вместо изменения будущего направляется в прошлое, а ему по барабану. У него иммунитет, его не изменишь. Случившееся отменить невозможно, можно только оплакать, и вот если оплакивание по каким-то причинам недоступно, то человек вынужден биться, как бабочка о стекло, о свою травму, колеблясь между отрицанием и агрессией... Увы, это как раз то страдание, которое не ведет к личностному росту.

Невыполнимые желания можно только оплакать.
Желание отменить прошлое - невыполнимо.
olga_podolska: basic wighte (Default)
Для маленького ребенка всё несовершенство мира персонифицируется в родителях: "Мама, не ходи на работу, поболей ещё!" - и мама, ушедшая на работу, воспринимается как плохая, но высказать это ей не моги - потому что по попе получишь. И ребенок отключается от своих эмоций, отщепляет аффект, надолго, если не навсегда: маму ведь нужно любить, ненавидеть её опасно для жизни. А она и на работу уходит не вовремя, и воспитывает не так, и сама какая-то не такая... но это несовершенство иной раз даже осознать невозможно, приходится любить, какая есть. Иногда отщепленных аффектов настолько много, что человеку уже и чувствовать нечем; тогда и во взрослом состоянии ему от этого фигово. И здесь, как вы понимаете, совершенно неважно, насколько объективно виновата либо невиновна мать; речь идёт о том, что с таким внутренним содержанием человеку плохо.

Как же быть с этим "плохо"?

Бытуют два отношения к прощению близких: одним переполнены околорелигиозные источники - "прощать необходимо, сразу подставляя вторую щеку"; другим переполнены, увы, источники околопсихологические - что прощать "такое" нельзя вообще никогда.

В отличие от моей привычной роли, должна отметить, что "оба неправы".
Прощать можно всё; вопрос - когда, и с какими последствиями.

Первый, назовем его условно околорелигиозным, путь работы с подобными проблемами очередной раз описали мне пару дней назад: "Берешь чистый лист бумаги и пишешь: "Папа, сейчас я обвиняю Тебя в том, что ты...". Потом берешь второй лист бумаги и пишешь: "Папа, сейчас я прощаю Тебя за то, что ты..." - все переписываешь со второго листа. Потом берешь третий лист и пишешь: "Папа, сейчас я благодарю Тебя за то, что..." - и опять все переписываешь. Запасись бумагой - листов может понадобиться очень много."
Это путь, к сожалению, неоптимальный: задавленные в детстве эмоции практически не имеют шансов развернуться на кратком промежутке между первым и вторым листом. Подобное "прощение" и уж тем более "благодарность" грозит превратиться в бесконечное подставляние второй щеки, что есть по определению образ действий неэффективный. Щека, знаете, от этого болит и отваливается.

Однако ж и второй путь эффективным не назовёшь: ведь что означает это самое "прощать нельзя"? - оно означает, что травмирующий фактор по-прежнему продолжает действовать. Да, негативные аффекты стали осознаны - но прожить их, переработать, и уложить в качестве жизненного опыта пока не получилось: душевные силы тратятся на внутреннее возмущение нехваткой родительской любви, необходимой для удовлетворения потребностей, потому что самостоятельно удовлетворить эти потребности возможность пока не пришла. Нередко во второй позиции мы обнаруживаем людей, когда-то посещавших (посещающих) психолога, отчего я и назвала её "околопсихологической" - хотя, очевидно, с психологической точки зрения она неоптимальна. Сила эмоционального аффекта там разгулялась на всю катушку, а вот завершенной работы горя и утраты значимости события, увы, не наступило. Пример имеется здесь, скажем; но он далеко не единственный.
Подобная сила возмущения говорит о том, что к эмоциям травмированного ребенка доступ уже получен; а вот повзрослеть пока не получилось, сохраняется инфантильный гнев на фрустрирующих близких вместо того, чтоб благополучно оплакать произошедшее, и самому позаботиться об удовлетворении собственных потребностей. В том числе потребности в любви к себе, угу.

Как же в норме происходит психологическая работа над отношениями с родителями?
В среднем по больнице они соответствуют описанным этапам проживания психологической травмы:

1. Отрицание
На этом этапе негативные чувства к близким вообще не осознаются: "У меня была отличная мама, она меня всегда любила".

2. Агрессия
На этом этапе осознаются несовершенства, и нередко детские негативные чувства затапливают человека целиком: "Это вообще не мать, а говноматка! Наказать её!". Благодаря этой агрессии происходит внутреннее отделение от близких, в норме лет в 15, но бывает по-всякому. Тем не менее, это конструктивный и необходимый этап, если он именно этап, а не фиксация на собственной агрессии от невозможности перейти к оплакиванию; такое, увы, тоже бывает по самым разным причинам.

3. Оплакивание
На этом этапе приходит понимание, что сколько ни наказывай, а той любви, о которой мечталось, не получить: время упущено. Накатывает жалость к себе, уже без агрессии, и в норме на её основе укрепляется и трансформируется, "взрослеет" любовь к себе и возможность о себе позаботиться.

4. Принятие
Когда (и если) человек научился любить себя сам - острая необходимость в материнской любви снижается, травматические события детства утрачивают эмоциональную значимость, отношения в настоящем удается выстроить без ретравматизации и подставляния щёк.

5. Прощение
Именно после снижения эмоциональной значимости возможна интеллектуальная работа по пониманию, отчего же так получилось. Близкие уже могут быть рассмотрены не как функции, на которые проецируются все несовершенства мира, а как люди со своими слабостями и недостатками. Их уже можно понять - а значит, и простить, не подставляя при этом вторую щёку.

6. Благодарность
Появляется возможность взглянуть на происходившее ретроспективно и обнаружить в нем дополнительные смыслы: "Всё, что нас не убивает - делает нас сильнее".

Хорошая новость заключается в том, что вся эта работа вполне может быть проделана, если не пытаться осуществить прощение преждевременно - либо, наоборот, насильно себя от него не удерживать.
Плохая новость заключается в том, что за неделю либо месяц это вряд ли осуществимо.
На это уходят годы.

Но оно того стоит. :)
olga_podolska: basic wighte (Default)
В прошлом году я приводила методику возвращения кусочков души, а недавно на одном из форумов написала более подробный вариант похожей методики, которая называется "Волшебное Путешествие", - думаю, многим пригодится. Вообще, главная цель всех этих методик - восстановить утраченную в травматических обстоятельствах целостность личности, отыскать те ресурсы, которые были утрачены из-за травмы, иными словами - по сути, изменить себя, а не прошлое. Хотя выглядит это именно как работа с прошлым по его изменению и преобразованию. В реальности прошлое, разумеется, остается прежним, и принятие этого факта - необходимое условие успеха Волшебного Путешествия.

Как же пойти в Волшебное Путешествие? Методика.  )
olga_podolska: basic wighte (Default)
...А также тем матерям, которые несмотря на перенесенные травмы все же решились стать матерями.

Отличная статья от [livejournal.com profile] uta_kryakva:

Травмированные люди не могут переносить сильные чувства. Потому что сильные чувства - любые - соединяют их с их травмой, а это может быть очень небезопасно, вплоть до попадания в травму и психического разрушения. Поэтому они должны либо избегать таких чувств - как своих, так и чужих, либо самостоятельно их дозировать, например, склонность к безответной любви одна из таких "дозировок", когда боль хоть немного контролируется, находится в поле зрения, но не зашкаливает.

Но вот когда у травмированной женщины появляется ребенок, то избегать чувств становится сложнее. Ребенок изначально не умеет скрывать свои аффекты и переживает их телесно и вполне явно.
Есть матери, которые не в состоянии перенести своего ребенка недовольным, злобным, потому, конечно, требовательным и раздраженным или страдающим. Если ребенок так и не получит того, что ему было нужно, то он будет горевать, плакать и грустить. Потом переживет и будет жить дальше. Вообще связка фрустрация - попытка все же получить - и при невозможности принять потерю, перегоревать и жить дальше очень важная для психического здоровья человека. Работа горя - это та самая работа, которая помогает пережить любую потерю и жить дальше. Пережить потерю, а не заменить потерянное чем-то другим.

Например, если ребенок не получает любви (именно любви, а не заботы) матери, то он потребует-потребует, а потом начнет горевать. Естественно, в детстве пережить такое горе невозможно и ребенок отложит работу горя до попозже, когда мать уже не будет для него жизненно необходимой. Но вообще когда возможна такая работа - пережить что мама не такая, какой хотелось, и жить дальше? Не искать заменитель мамы, не пытаться получить безусловную любовь и принятие у других людей, а если не получилось этого, то не пытаться получить одобрение и стать нужным. Остаться верить, что в принципе любовь возможна, это просто мама не все могла. Но вообще-то я любви достоин и любить меня можно.

Такое возможно тогда, когда мать не может дать чего-то ребенку, но может встретиться с его сильными чувствами по этому поводу и поддерживать его в их переживании.
Например, ребенку очень больно и мама не может изменить ситуацию (ну, какая-то травма уже произошла и вспять ситуацию не повернешь). Что она может сделать для ребенка, так это остаться устойчивой к его боли и дать ему понять, что она пройдет (дать границы), при этом важно не давать ребенку ощущения, что он несчастный, жертва и очень страдает. Потому что если ребенку этого не давать, то он будет просто переживать боль, а не будет несчастным страдальцем. То есть здесь главное - не сделать ребенка жертвой и остаться с ним в эмоциональном контакте. Для этого мать должна быть устойчивой к боли, то есть не иметь никакой внутренней неисцеленной собственной. То есть либо не подвергаться травме, либо иметь исцеленную травму. В этом случае она будет способной дать ему такую связь, когда ребенок будет чувствовать, что то, что с ним случилось не смертельно, можно пережить, что мама его любит, и что она с ним.

Если же мать сама имеет свою внутреннюю травму, то она имеет свою внутреннюю собственную боль. И её ресурсов, возможно, хватает на то, чтобы её просто выносить. Если рядом появляется кто-то страдающий, то её ресурсов вряд ли хватит на то, чтобы выносить двух страдающих одновременно - себя и ребенка (или другого близкого человека). Тогда она либо отвергнет ребенка (прервет контакт с ним) с помощью ухода от своих чувств (прервет связь со своей внутренней болью) либо разрушится - уйдет в свое страдание, попадет в свою травму и тогда эмоциональный контакт с ребенком все равно прерывается. Тогда она становится просто функциональной, но не эмоциональной, и ребенок это внутренне чувствует, как то, что мама больше его не любит. Хотя на самом деле мама старается удержать себя от ухода в открывшуюся травму.

А переживать чувства она не может, как мы помним, и страдание ребенка для неё - острый нож. Она будет стараться заменить отсутствующие эмоции с помощью чего-то другого, чаще гиперзаботы, опеки и прочих материальных радостей. Дети обычно это чувствуют так, как будто бы мама не дает чего-то важного, но дает что-то другое. И потому обычно такие дети не сепарируются от матерей, в надежде, что рано или поздно те им дадут и недостающее, ведь мама такая отзывчивая, так много для меня делает и так сильно заботится. Ну, или в контексте её травмы, возможно будет злиться и наказывать ребенка за его страдания. Обесценивать его чувства - у тебя и так все есть, чего тебе еще нужно. Требовать прекратить. И фактически запрещать переживать боль и горе.

И в первом - гиперзаботы, и во втором случае - отвержения и наказания, ребенку фактически запрещено чувствовать то, что он чувствует. Постепенно ребенок начинает верить что то, что он чувствует неправильно, неадекватно и самое главное - вредит маме. Потому как если все же переживать, то поддержки не будет, и маму невозможно будет сохранить, она не выдерживает переживаний ребенка. И в таком случае ребенок оказывается не только перед лицом своей боли и отчаяния, но и вины за то,ч то он что-то слделал с мамой и теперь она разрушена и сама стала жертвой. Мало кто из взрослых зрелых людей справится с задачей поддержать другого человека в тот момент, когда сам он переживает сложный момент. ребенок с этим не справляется априори.

Чтобы маму не потерять, а для ребенка - она залог выживания, он жертвует своими чувствами и каким-то образом научается их не чувствовать. Обычно с помощью игнорирования, обесценивания, вытеснения, подавления и прочих психических защит. Психические защиты, собственно и образуются, как ответ психики на запрос - как не чувствовать того, что я чувствую, как обезболиться. Им ребенок тоже обучается у родителей. Часто в случае подавления возникает депрессия (её еще называют анаклитической), в случае вытеснения параноидные страхи и фобии, в случае обесценивания - нарциссическая пустота. Но чаще, конечно, эти механизмы тесно переплетены и в чистом виде существуют крайне редко.

А далее такой ребенок будет искать себя. Он будет смутно или явно чувствовать, что с ним что-то не так, ему чего-то не хватает.
Он будет искать себя - живого, настоящего, способного чувствовать и переживать жизнь. И обязательно найдет.
Но для этого он должен разрешить себя переживать его отчаяние, горе, неразделенную любовь.
Ему снова ридется пережить ту боль, которую он когда-то себе запретил.
Но тогда тот запрет был чтобы не потерять, а это разрешение - чтобы обрести.
olga_podolska: basic wighte (Default)
или Из жизни шарообразных хрюлипум в вакууме

- Чем мне поможет психотерапия? Я ж нормальный человек, как все. Просто вот в жизни не везет...

Встречается мнение, что психотерапия – это для кого-то такого, знаете, специального. То ли этот удивительный человек хочет достичь высот неземного совершенства и духовного просветления, то ли наоборот – находится далеко под плинтусом нормальной жизни, терзаемый непреодолимыми зависимостями, фобиями, болезнями и неприятностями, - но, в общем, он всяко «не такой, как все». Поэтому ему нужна психотерапия.

Я, в общем, понимаю, почему такое впечатление складывается. Букварь сто раз не перескажешь, поэтому практикующие психологи в своих статьях пишут чаще таки о всяком узкоспециальном: непреодолимых зависимостях, фобиях, духовных кризисах, - каждый о том, с чем сталкивался в работе и что ему самому интересно. Но каждый пропускает основное: то, что такая узкоспециальная тема касается очень небольшого количества клиентов. Как всякие специализации, они ветвятся и разрастаются, и поэтому всякое это узкоспециальное – это действительно про «не таких, как все», каждая про небольшой процент. Именно из этих небольших процентов и складываются эти мифические «все», которые видятся в образе однородной массы (а на самом деле – все разные). Но есть и общее.

Именно на этом общем и построена база любой психотерапии. Основное, что происходит в психотерапевтическом процессе, это не «лечение фобии», «устранение зависимости» или «духовное просветление». Основное - это выяснение человеком своей роли в своей собственной жизни. Иными словами, доступ к бессознательному, неосознаваемому процессу и ответ на вопрос «почему и как я это делаю». Клиент не обязан изменяться, если не хочет: всё, что дает психолог – это информация. Как ею распорядиться – дело клиента.

- Какой толк от того что клиент осознает, что он делает неправильно? Разве от этого ему не еще хуже?

Без доступа к бессознательному картина жизни человека полна случайностей: «оно как-то само собой всё получается». Сами собой постоянно встречаются подлецы на жизненном пути, сама собой уходит любовь, сам собой возникает гастрит… Причем, нередко люди настолько не осознают своих действий, что искренне удивляются, осознав, что могут хотя бы в некоторой степени управлять самыми простейшими вещами. Дыханием, напряжением, мыслями. То есть, понимаете? – если напряжение "само собой" происходит, то тут только утереться и терпеть. А если «это я напрягаю свою правую ногу», то уже появляется возможность для изменения: можно понять, как я это делаю, зачем, и нельзя ли добиться тех же целей каким-то другим способом?

Правильно же или неправильно – вопрос праздный, ибо нет никакого «правильно»: в одной ситуации правильно одно, в другой – другое. Определить, как именно в данной конкретной ситуации для него правильно, может только сам клиент, сопоставив со своими целями. Дело психолога – помочь клиенту осознать своё бессознательное. Каким бы оно ни было.

- Если ему от осознания хуже, зачем ему это осознание?

Сознательно изменить можно только то, о чем знаешь.
О чем не подозреваешь - то и изменить не получится.
Поэтому вначале идет осознавание.

Как нечто оказывается вне осознавания? - человек себе как бы говорит "я не буду туда смотреть", и не смотрит. А там, скажем, мозоль натертая. Теоретически можно её освободить, пролечить, и другие туфли надеть, или вообще босиком ходить, или на машине ездить... но человек об этой мозоли не знает! Он же решил, что он в ту сторону вообще не будет смотреть. Поэтому и предпринять ничего не может: чувствует, что фигово ему, всё фиговее и фиговее. А что оно, про что это – бог весть. Просто плохо.

И когда такой человек в сторону раны всё же взглянёт, и её, голубушку кровавую свою, увидит, - он приходит в состояние лёгкого пиздеца: бляааааа, чего я с собой делал-то! То есть, ему в некотором смысле «становится хуже»: увиденная рана болит еще сильнее, каждый, кто хоть раз незаметно порезался, об этом знает. И ведь от того, что человек мозоль увидел, туфли в один момент с его ног не слетят! Их ещё снять нужно, и заживает рана не моментально. Но.

Но если туда не смотреть, и туфли не сменить, - то она ведь вообще никогда не заживет, вот ведь в чем дело.

- Но есть нюанс. Я себе такой как есть нравлюсь. А если нравлюсь, значит люблю. А если я себя таким люблю, может ничего в себе и не менять?

Вообще-то именно во имя любви и нужно менять. Странно звучит?
Ну вот… я поясню на примере шарообразной хрюлипумы в вакууме.

…Предположим, есть у человека любимая хрюлипума, и пусть он души в ней не чает, любит её больше жизни. И предположим, что хрюлипуме становится фигово как-то: и хрюляет она уже невесело, и пумпится без удовольствия. При обследовании выясняется, что босоножки ей малы, и натирают, и вообще вросли уже в ножки.

Ясен пень, человеку любимая хрюлипума в любой обуви нравится, и даже вообще без обуви, - но если эта, в которой она ходит, уже вросла ей в ножки, то стоит ли её сохранять? Ну да, казалось, что эти босоножки – неотъемлемая часть хрюлипумы, настолько они давно. Но, может, ради счастья хрюлипусмского стоит эти босоножки всё же отъять, даже несмотря на то, что к боли от этих привычно вросших в плоть и кровь босоножков хрюлипума уже привыкла, и в общем-то даже не жалуется? Просто скучнеет день за днём. Чахнет. А так-то смирилась, и, в общем, с философской точки зрения – это неизбывная правда жизни: в тесных босоножках ходить приятного мало. Факт.

И можно, конечно, в этом случае босоножки и не снимать – хрюлипуме же больно будет, она же живая!
Но будет ли это акт любви, или наоборот, акт малодушия - тянуть с изменениями при таком раскладе?...

Тем более, что и босоножки эти с любимой хрюлипумы за вас никто не снимет. Всё, на что способна психотерапия - это ответить на вопрос почему эти босоножки вообще появились и как удерживаются. Понятно, что, ответив на эти два вопроса, легко ответить и на вопрос "как их оттуда убрать", но убирать-то их всё равно придётся самостоятельно.

В общем, я чё сказать-то хотела.
Берегите ваших хрюлипум! :)
olga_podolska: basic wighte (Default)
В разговорах прошлого поста [livejournal.com profile] sunny_mouse дала ссылку на двухлетней давности пост [livejournal.com profile] tigriska, где та подробно излагает методику восстановления разбитого на части Я, принадлежащую Сандре Ингерман. Собственно, это близко к тому, что в эриксоновском гипнозе или процессуальной терапии делают в работе с травмой, но я как-то все не собралась описать, а тут Тигриска дала не только описание самостоятельной работы, но и очень трогательное описание собственно отщепления "кусочков души". Правда, правда, - столько этих историй собирается, что хочется записывать и вывешивать транспаранты, но конфиденциальность, но нехватка времени, но отсутствие вдохновения. Но раз уж кто-то написал - не могу не перепостить.

Потерянные кусочки души )


* * *
Для тех, кто захочет попробовать, рекомендация: начинайте с чего-то попроще, не берите для первой работы ситуацию, которая была трагедией всей вашей жизни. Несмотря на всю простоту и ясность, эта работа может оказаться внутренне очень тяжелой, и без страховки на глубину лучше не ходить.

Если рискнете попробовать - расскажите, что получилось. :)
olga_podolska: basic wighte (Default)
Как клинический психолог со специализацией по ПТСР, я в своей практике всё это время выстраивала некую чувственную систему работы с психологической травмой, обоснованную в том числе и интеллектуально. Никто, что показательно, мне ни слова об этом не говорил, - профессора о другом говорили много, о техниках всяких, но разрозненно как-то, да и классические техники заставляли вспомнить рекламное: "не все йогурты одинаково полезны". До всего приходилось своим умом доходить... И вот сейчас, когда я уже почти выстроила свою собственную систему, - мне попалась в руки книга американца Питера Левина, написанная им 30 лет назад, но изданная у нас совсем недавно, - в которой он буквально её же и излагает! Мою выношенную, выстраданную систему работы с ПТСР! Вплоть до совпадения упражнений!
Какой удар со стороны классика!... (с)

"Соматическое переживание" - телесно-ориентированный метод, разработанный Питером А. Левином для работы с шоковыми травматическими переживаниями.
Я себя чувствую приблизительно как персонаж Мольера, неожиданно обнаруживший, что разговаривает прозой.

Ну што ж. Придётся излагать в виде конспекта...

Пробуждение тигра - исцеление травмы
Природная способность трансформировать экстремальные переживания

Питер А. Левин, доктор медицины, психотерапевт, автор метода "Соматического переживания"

Посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) - что же такое ПТСР? конспект теории... )

January 2012

S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
2223 2425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 27th, 2017 06:53 pm
Powered by Dreamwidth Studios